Get Flash to see this player.
О, дом Сина в Уре, горько видеть твоё разоренье…
О, Нингаль, чья земля погибла, сердце твоё как вода!
Город cтал чужим городом, что будет с ним?
Дом стал домом слез, сердце моё как вода…
Ур и его храмы отданы ветру.
Так называемые «плачи», длинные поэмы, оплакивающие уничтожение царственного Ура и других центров великой шумерской цивилизации, описывают бедствия, обрушившиеся на Шумер в конце шестого года царствования Ибби-Сина. Они очень похожи на библейские «плачи», изливающие скорбь по поводу разрушения Иерусалима вавилонянами, и поэтому учёные, выполнявшие первые переводы этих поэм, предположили, что месопотамская катастрофа явилась результатом вторжения чужеземцев – столкновения армий эламитов и аморитян.
Когда были найдены первые таблички с текстом «плачей», учёные считали, что разрушен был лишь один Ур, и поэтому «плачи» получили соответствующее название. Но затем, по мере того как количество найденных текстов увеличивалось, стало ясно, что Ур не только не был единственным уничтоженным городом, но и не находился в центре катастрофы. Обнаружились схожие поэмы, оплакивающие участь Ниппура, Урука, Эриду, а в некоторых текстах даже приводились списки пострадавших городов: они цепочкой протянулись по югу Месопотамии с юго-запада на северо-восток. Совершенно очевидно, что города погибли внезапно, а не один за другим, как было бы в случае вторжения чужеземной армии. Некоторые учёные, например Т. Якобсен («The Reign of Ibbi-Sin»), пришли к выводу, что «вторжение варваров» не имеет никакого отношения к «страшному бедствию», а саму катастрофу они называли «крайне загадочной».
«Только время покажет, узнаем ли мы со всей определённостью, что случилось в те годы, – писал Якобсен. – Мы убеждены, что знаем далеко не все».
Многословные «плачи», часть которых удивительно хорошо сохранилась, обычно начинаются с жалоб на то, что на всей территории Шумера боги покинули святилища и в их храмах «гуляет ветер». Затем ярко описываются беды, вызванные невиданной катастрофой:
Города опустели, дома опустели; стойла опустели, пастбища опустели; быков Шумера нет в стойлах, овцы не бродят по пастбищам. Вода в реках стала горькой, на полях одни сорняки, в степях зачахли травы.
В городах и деревушках матери не ухаживают за детьми, мужья не любят жён, не ползают младенцы, не поют песен кормилицы. На земле не осталось ни одного царства.Однако в этих текстах описывается не разрушение, а опустошение. Города остались, но без людей; стойла никуда не делись, но опустели; в загонах не стало овец; вода в полноводных реках сделалась горькой и непригодной для питья; на полях росли одни сорняки, а в степи растения расцветали и тут же гибли. Вторжение чужеземцев, война, убийство – все это люди знали и раньше. Но напасть, обрушившаяся на них в этот раз, была невиданной.
На Землю (Шумер) опустилась беда, которой люди не знали: люди не видели раньше такого, от такого никто не спасётся.
Эта короткая композиция создавалась как своего рода иллюстрация к событиям, описанным в этих древних текстах. Я пытался передать в звуке те эмоции, которые меня переполняли, когда я читал эти строки. Я не совсем уверен, что эту музыку можно назвать расслабляющей или спокойной, хотя там нет ни резких звуков, ни жёсткого ритма. Несмотря на типично эмбиентные звуки, которые в ней использованы, для меня она звучит как эхо крика, полного скорби, шедшее до нас тысячи лет.
